Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+] - Нина Матвеева

Но Виктория всё же надавила на ручку и распахнула дверь.

— Ничего не бойся, Салли. Просто проводи меня к спальням прислуги.

В прохладном коридоре действительно царствовала непроглядная темнота. Сделав несколько шагов, Виктория протянула камеристке свободную руку, и та вцепилась в неё без слов. Вместе они двинулись сквозь расступающийся перед слабым огоньком свечи мрак.

Путь лежал через восточное крыло и главную галерею, ту самую, где со стен смотрели предки герцога. В полутьме их лица казались слишком живыми: глаза будто и вправду следили за каждым движением, губы кривились в неодобрительных усмешках. Виктория старалась смотреть только вперёд, и всё равно чувствовала себя неуютно. Салли семенила рядом, то и дело оглядываясь через плечо.

Они спустились по лестнице и свернули в узкий коридор. Потолки здесь были низкими, а стены — совсем голыми. Настоящие казематы, подумала Виктории. Не удивительно, что в таких декорациях родились слухи о привидениях.

Салли ускорила шаг, затем выпустила руку Виктории и остановилась у одной из последних дверей.

— Здесь, — сказала она и не раздумывая постучала. Звук разнёсся по пустому коридору зловещим эхом.

Несколько секунд за дверью царила тишина, потом послышалась возня, испуганные голоса и торопливые шаги. Дверь приоткрылась, и в проёме показалось молодое девичье лицо.

— Её светлость желает побеседовать с Агнес, — неожиданно чинно проговорила Салли.

Дверь распахнулась шире. Виктория повыше подняла свечу и заглянула в комнату. Первым в глаза бросилось мертвенно-бледное лицо Агнес. Девушка сидела на дальней кровати, натянув стёганое одеяло почти до подбородка. Вторая кровать стояла напротив, в углу теснился высокий комод, рядом — умывальник. У зашторенного окна расположился накрытый скатертью столик, на котором горели свечи в чугунном канделябре.

Первой в себя пришла соседка Агнес, Марта, кажется. Она присела в торопливом реверансе, и пригласила Викторию войти. Пройдя внутрь, Виктория поставила свою свечу на комод, а заодно ещё раз окинула скудную обстановку быстрым взглядом. В комнате было немногим теплее, чем в коридоре; пахло воском и простым мылом. И пусть Виктория пришла сюда не затем, чтобы инспектировать условия жизни младших служанок, но увиденное всё равно ей не понравилось.

— Салли, пригласи Марту в свою комнату, — заговорила она как можно спокойнее, — ненадолго, пока мы беседуем.

Марта послала своей соседке испуганный взгляд, но спорить не посмела. Обе девушки — она и Салли — выскользнули в коридор. Виктория с Агнес остались наедине.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Агнес выглядела как загнанный зверёк, готовый в любую секунду броситься прочь, а Виктория всеми силами старалась удержать спокойное и доброжелательное лицо. Делать это было нелегко — волнение осязаемо витало в воздухе.

— Мне передали, что ты хотела со мной поговорить, — начала Виктория.

— Ваша светлость… Я действительно... Мне нужно рассказать…

Агнес задышала так, будто у неё вот-вот случится приступ, будто слова физически застревали у неё в горле. Это напугало Викторию. Ей ещё не приходилось видеть людей в таком плачевном состоянии, и она не знала, как помогать им в случае чего.

— Не волнуйся так. Дыши спокойно, я внимательно тебя слушаю.

В ту же секунду Агнес вдруг сорвалась с кровати и бросилась к ногам Виктории.

— Смилуйтесь, ваша светлость! — она вцепилась в полы её халата, глядя снизу вверх полными ужаса глазами. — Прошу вас, сжальтесь! Не гоните меня, мне некуда идти! Я сирота и без этой работы погибну! Я беременна! — Агнес уткнулась лбом в её колени так резко, что Виктория едва устояла на ногах. — Я ношу ребёнка его светлости герцога Ривенхола!

Оглушительная тишина в одно мгновение захватила Викторию в тиски.

Что…? Что эта девушка только что сказала?

53

По спине взобрался мертвенный липкий холод, который камнем ухнул в желудок. Сердце заколотилось так отчаянно, что Викторию затошнило. Кажется, в ту секунду, когда она услышала признание, что-то надломилось внутри.

— Прошу, смилуйтесь… Умоляю вас…

Агнес продолжала причитать и коснулась ледяными пальцами её руки, а Виктория едва не отшатнулась от этого прикосновения. Или это пол под её ногами закачался?

— Его светлость… знает об этом? — чужим голосом пробормотала она.

— Нет! Ничего не знает! Я… это всё случилось ещё летом. Потом его светлость уехал… и в-вернулся женатым. Я боюсь говорить, меня сразу выставят на улицу… И тогда я погибну в-вместе с ребёнком!

Договорив, Агнес обхватила себя руками и замерла у её ног. Голову она больше не поднимала, просто сидела будто в ожидании казни.

Виктория таращилась на девушку в полном оцепенении. Тонкая фигурка в несуразной ночной рубашке. Жертва, явившаяся на заклание. И эта картина, и то, что говорила Агнес, с трудом укладывалось в голове.

Это всё нереально. Нет. Просто невозможно.

Герцог ведь говорил, что Виктория первая, к кому он испытал влечение после смерти жены. И он… Разве летом он не занимался восстановлением военных укреплений на побережье? Ривенхол ведь лично рассказывал Виктории, что в последний раз видел поместье весной.

Ошеломлённый разум встрепенулся и ухватился за эту мысль, как за последнее спасение.

Боже, неужели это всё…

— Встань, Агнес, — практически приказала Виктория. — Пол очень холодный, сядь на кровать.

Девушка, как деревянная кукла, поднялась на ноги и села на край постели. Глядя на её судорожные неестественные движения, на то, как топорщилась ночная рубашка на её тощей фигуре, Виктория даже не могла испытывать злость.

Сколько лет этой бедняжке? Едва ли больше двадцати.

— Умоляю, мадам, только ничего не говорите его светлости, иначе…

Агнес снова разразилась причитаниями, но Виктория не вслушивалась, а просто наблюдала. Взгляд девушки метался по комнате, но так ни разу и не остановился на самой Виктории, и чем дольше Виктория смотрела, тем больше угрызений испытывала за свою первую реакцию.

Как она вообще могла допустить подобные мысли о своём муже? Герцог ведь не сомневался в её верности, а Виктория несколько секунд действительно думала, что он мог…

Нет. Довольно. Сейчас гораздо важнее было разговорить Агнес.

Виктория прочистила осипшее горло, шагнула к кровати и присела рядом.

— Никто ни о чём не узнает. Обещаю, я сохраню это в секрете. Какой… у тебя срок?

Агнес взглянула на Викторию в полном замешательстве, будто вообще не ожидала такого вопроса.

Может, она и не беременна вовсе? И всё это спектакль от начала до конца? Но почему она согласилась в этом участвовать?

Вопросов у Виктории было очень много; единственное, в чём она была